Форма входа

Поиск

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0




Среда, 26.06.2019, 22:05
Приветствую Вас Гость | RSS
Литературный журнал "РЕНЕССАНС"
Главная | Регистрация | Вход
КУЛЬТУРА


№ 1 - 2010 год

К 100-ЛЕТИЮ УХОДА ЛЬВА ТОЛСТОГО
Коити Итокава

ПОСЛЕДНЕЕ ПУТЕШЕСТВИЕ ЛЬВА ТОЛСТОГО

Бывшая железнодорожная станция Астапово спустя сто лет со предсмертных дней писателя В начале 20-го века сенсационная новость пробежала через Россию и мир – новость об уходе из дома и дорожном скончании великого русского писателя Толстого. В будущем году исполнится сто лет с тех дней поздней осени 1910-го года. Этой осенью, то есть, "накануне" столетия с года этого события, я осуществил свою давнишнюю мечту побыть в этой местности.
С виду дотуда даже легко добраться, однако в действительности не так, собственно говоря. Сверх того, что дотуда далековато (от Москвы) и неудобен транспорт, там вообще нет ничего, заслуживающего особого внимания, кроме бывшего здания станции. Однако, учитывая всё это, смысл этого путешествия состоит скорее в его ходе, чем в его месте назначения, ибо для великого писателя это путешествие стало отъездом в мир иной. Вернее сказать, ошибочным окажется наше намерение съездить туда легкой дорогой и в туристическом настроении, ибо это своего рода хождение на могилу, причем только однократное во всей жизни для многих.
Немыслимо повторное посещение этой местности по крайней мере для меня. Действительно это окажется первым и последним моим хождением туда. Толстой с домашним доктором Маковицким уехали из усадьбы тайно ото всех 10 ноября. На третий день, 13 числа, писатель заболел и внесён был в казенный дом начальника станции Астапово. Это говорит о том, с какой малой скоростью ходили поезда в то время. Однако медленность поездов этого участка пути остается и почти той же самой и в сегодняшние дни, спустя сто лет с того времени. Для того чтобы добраться до этого музея, являющегося конечной остановкой этой железнодорожной ветки, переименованного в теперешнюю станцию Лев Толстой, составляющего филиал Государственного Музея Толстого в Москве, надо проехать всю линию на ночном поезде, отправляющегося от Москвы, проводить целый день в музее и его территории с окружностью и обратно ехать всю ночь на том поезде, употребленном туда накануне (и стоящем днем на станции). Кстати говоря, ехать на машине 4-5 часов от бывшей усадьбы Толстых, следовательно 7-8 часов от Москвы, что дает понятие о том, как медленно идет этот ночной поезд.
Крайне мало русских, которые съездят в это место, тратя трое суток на большое путешествие. Положение таково, что даже толстоведы и заинтересованные лица съездят туда только в исключительных случаях. А тем более иностранцы. Будучи с ограниченным знанием, я не знаю, сколько японцев стояло на этом месте до сих пор. Надо сказать, что самому мне как-то удалось осуществить такой порядок путешествия благодаря легкой должности отставного профессора.
Даны разные толкования Уходу Толстого, многие из которых правильны. Главные из них следующие: отрицание привилегированной жизни дворянского сословия, которому принадлежал сам Толстой, семейный раздор, который препятствовал этому отрицанию, критика и протест в адрес обманчивых учений Православной Церкви, которые привели народ к ложному христианству, и так далее.
Подведя итоги ряда причин, понимаемых в широком смысле и в узком, посредственных и непосредственных, Толстой вынес последнее решение на многолетние свои поиски и стал пассажиром по железной дороге, не озабочивающимся обратным путем. Однако к этому мышлению и поступку и относились хладнокровно многие люди, без различия интеллигенции или народа, с того самого времени и до сих пор. Что до этого, то не исключены и местности, имеющие глубокую связь с писателем. Какая неожиданность, что именно в колыбельной земле Толстого, в образцовом русском заповеднике Ясной Поляне с ее музеем писателя, тем более из уст его сотрудников и деревенских жителей, в эти годы я не раз слышал, как они говорят без всяких стеснений, что он своевольный, самодовольный человек, бросивший свою семью. И на этот раз, именно в парке, принадлежащем участку музея Астаповской Станции, я услышал ворчливый говор местной старухи: «Он был безбожником».
Вопреки ожиданиям довольно много тех – их больше, чем предполагаешь – кто бросает такое – неодобрительный и скептический взгляд на Толстого на закате его жизни. На десятый день отправления, на седьмой день заболевания Толстой скончался на станции. Положение яснополянского "дома отсутствующего хозяина" описано в подробности в написанной в дневниковом стиле книге Вал. Ф. Булгакова «Л.Н. Толстой в последний год его жизни» (опубликованной в 1911-ом, в следующем году скончания писателя).




Е.БОСЕНКО

СВАРОВСКИ-КИЧ

Бывают же совпадения! Подряд в двух турпоездках из-за потери времени в дороге возникала альтернатива: что посетить – музей хрусталя Сваровски или город Моцарта – Зальцбург? Вопрос решили демократически – голосованием прямо в автобусе. Победил Сваровски. И тут случилось то, чего никто не ожидал: экскурсовод по Зальцбургу, наша бывшая соотечественница по СССР, дочь казахских степей с большими раскосыми глазами вдруг заупрямилась: мол, хочу и буду проводить экскурсию и докажу вам, что права. Она пристыдила группу за неправильный выбор, высадила всех из автобуса и решительно повела к дому великого композитора. Большинство вскоре согласилось, что она права и искренне благодарили Розу за замечательную экскурсию. Некоторые, правда, выражали удивление: «Оно ей надо? Подмахнула бы подпись и домой. Сэкономила бы свое время. Небось надоело одно и то же».
Побольше бы таких Роз! Действительно, экскурсоводы часто халтурят: сокращают экскурсии, мало рассказывают. Например, в Мюнхене из 27 музеев не посетили ни одного, зато несколько часов
провели в пивной, в которой любил пить пиво Гитлер. Она-то как раз в программу входит. На вопрос тех, кто хотел, вместо пивной, посетить музей живописи, как туда добраться, гид отказался отвечать. Вернее, ответил, что эту информацию давать не обязан. Да, секретная информация... Кстати, он тоже был из бывших наших.
Моцартовские места покидали в просветленном состоянии. Только одна дама визжала и топала модельными туфельками в знак протеста. Она потом еще долго терроризировала автобус душераздирающими рассказами о том, как давно планировала и копила, собственно отправилась в путешествие ради исполнения мечты от Сваровски И вот через пару месяцев вновь Австрия и та же проблема.
Теперь другие туристы дружно требуют заезда в Зальцбург, но автобус проезжает мимо. Зато нас ждет музей хрусталя Сваровски, хотя в этой группе, похоже, никто туда не рвется. Сам завод по производству украшений очень неэстетичный, портит живописную долину, раскинувшуюся между гор возле города-курорта Инсбрука. В Италии, Франции, Германии такие же коробки то ли заводы, то ли склады (окон не видно) - кажется, расположены в самых живописных местах. Стандартные евро-коробки в последнее время массово заполняют украинские просторы, тоже не особенно считаясь с природными красотами.
Завод Сваровски стандартный, а вот т.н. музей с претензией на оригинальность. «Вы в царстве великана», – вещают буклеты на всех языках. Вот – гигантская перчатка, огромный сапог великана, сделанный ил растущих кустарников, голова-зеленый холм вращает светящимися глазами. Из пасти поток воды. Кажется, что человекоподобное чудище показывает язык, как на известной фотографии Эйнштейна. Но, в отличие от доброго лица гениального физика, этот тип зловещий. Длинная очередь туристов чередой исчезает в чреве этого людоеда. Напоминает рисунки Доде к сказке Ш.Перро «Мальчик с пальчик». Наконец, мы внутри музея, в «пещере великана» – продолжают детские игры устроители. Музеем сие можно назвать с большой натяжкой – произведений искусства там и близко нет. Хотя входной билет стоит на треть дороже, чем в Лувр и очередь больше, чем в известные европейские музеи. Посетителей очень стараются удивить.
В настоящих евро-музеях нет надписей на русском (в украинских уже тоже нет, в Европу идем). В Сваровски и подписи, и буклеты, и сопровождает нашу группу из зала в зал – торжественно вещающий глас на чистом русском языке. Прямо диктор Левитан читает правительственное сообщение. Позаботились, чтобы каждая группа находилась в зале одна, потушили свет. О чем же вещают? «Внимание. Внимание. Вы в мире кристаллов! Или на морском дне. Или в космосе».
Магическое слово «Сваровски». Это уже не фамилия, а символ процветания и благополучия. Кому не приходилось читать в газетах светские хроники: «Она была в украшениях от Сваровски».
Оказалось, что это не такой уже и шик.
...................................................................
...................................................................
Германия
 

№ 2 - 2010 год
 

Анатолий Новорусов

С ТОЛЕЙ ПЕРЕДРЕЕВЫМ

Очерк
 

Мы с ним учились в одной школе в десятом классе в городе Грозном, что на Северном Кавказе. Жили неподалеку друг от друга: я в городке Орджоникидзе, он по улице Вольной.
Нас многое связывало друг с другом. Но главным была все же тяга к литературе, поэзии. И мы поневоле соперничали с ним в своём стихотворчестве, стараясь не уступать друг другу.
Нам очень повезло с учительницей по литературе. Ее звали Викторией Ивановной. Она была влюблена в свой предмет до самозабвения. И у нас воспитывала то же отношение к нему. Устраивала различные диспуты на литературные темы. Она была очень живая женщина. Глаза её ярко загорались при обсуждении какой-нибудь темы и тогда от неё невозможно было оторвать взгляда. Она всячески поощряла в нас желание писать стихи. И мы делали это с особым усердием. Частенько даже ревновали друг друга к обоюдному успеху.
Потом был нефтяной институт. Здесь наши пути уже несколько разминулись, хотя мы оба поступили в него. Но Толя очень быстро охладел к нефтяному делу и откровенно перестал посещать занятия, лекции. И его отчислили из института.
Годом позже он устроился в Грозненский педагогический институт на филологический факультет. Но и он не удовлетворил его своей косностью и ограниченностью подачи сведений по литературе. Он и его бросил. А позже уехал в Свердловск и устроился в тамошний университет также на филологический факультет.
Но через год и его бросил. Мы с ним по-прежнему дружили, часто встречались в Грозном, он делился со мной своими удачами и неудачами. И в этот раз он рассказал, что его потянуло вдруг на крамольные по тогдашнему времени темы, а стихи записывал в тетрадку, которую однажды оставил в перерыве занятий в парте аудитории. На его беду нашелся студент, который достал в его отсутствии эту тетрадку, бегло ознакомился с её содержанием и тут же отправился с ней в деканат. После чего он и оттуда вынужден был бежать.
К тому времени он уже достаточно набрался опыта. И мас-
© А.Новорусов, 2010
терства, как поэт, и однажды в "Литературной газете" появилась напутственная заметка "В добрый путь" поэта Николая Асеева об Анатолии Передрееве. Естественно, она не прошла незамеченной».
И следующим шагом Анатолия было поступление его уже непосредственно в Московский Литературный, институт.
Однажды я побывал в Москве и вечером одного дня разыскал студенческое общежитие этого института с тем, чтобы повидаться с ним. Но к великому сожалению его не оказалось на месте, и мы тогда так и не встретились.
Зато много раз ещё встречались в Грозном, нашем родном городе. Он уже выглядел солидным, подтянутым, стройным, энергичным, интересным мужчиной со светлой шевелюрой и серо-голубыми глазами, чем-то очень напоминающим своим обличьем Владимира Маяковского.
Кстати, Маяковский всегда был для него маяком, и он равнялся на него. Знал много его стихов наизусть и часто декламировал их при удобном случае. Тогда он воспламенялся весь и читал чеканно, возвышенно, с азартом, почти с упоением. Слушать его было одно удовольствие. ... И не дай Бог в этот момент сделать ему какое-нибудь замечание. Он делался разъярённым и метал из глаз искры гнева и выговаривал тебе много неприятного. Но, хорошо понимая его, мы, слушатели, не обижались на него.
Он очень тонко чувствовал метафоры и употреблял их с высоким чувством вкуса и точности их в текстах. Однажды на заседании литературного объединения выступил один местный поэт со своими стихами. В одном из них проскользнуло сравнение степной дороги с армейским ремнём. Право же, оно вызвало у Передреева столько негодований и неприятия, что автор почувствовал себя совершенно раздавленным.
Да, это не сегодняшнее время, когда отношение авторов к выбору образных слов настолько небрежное, приблизительное и порой вульгарное /например, сравнение локонов женских волос с тоннелью и т.д./,что диву даёшься, насколько ж высока степень деградации нынешней поэзии в целом.
Передреев был членом Союза Советских писателей. Его особенно хорошо знают и чтят в литературных кругах Чечни. Часто к нему обращались чеченские и азербайджанские поэты с просьбой быть переводчиком их стихотворений И он с готовностью помогал им.
В одну из последних наших, встреч в Грозном он пригласил меня вместе с ним посетить поэта Ведзижева и маститого писателя-чеченца Арсанова. Сам он был уже женат на чеченке, очень мило-
видной и интеллигентной девушке. Я согласился. И мы пошли втроём.
Ведзижев жил в новой квартире на новостройке. Обстановка была весьма скромной. На полу лежал огромный роскошный ковер. За столом мы сидели вчетвером: сам Ведзижев, Анатолий с женой и я. Женшины: его жена и мать, по их правилам за стол не садились, они обслуживали нас. Встреча прошла дружелюбно, спокойно.
Потом мы пошли к Арсанову. Там у меня был разговор. Дело в том, что тогда было время, когда в стране тотально пенилось только все свое, советское, а зарубежное огульно отвергалось, охаивалось. А в Грозном как раз проводились силами московских артистов концерты на музыку Кальмана. Газета "Грозненский рабочий" сочла необходимым тотчас отреагировать на это событие «В ней была напечатана большая статья, где Кальман с его музыкой стирался в порошок, а предпочиталась ему музыка Исаака Дунаевского и других советских композиторов. Мы же, студенты, были глубоко уязвлены этим и откровенно возмущались таким действом.
Я воспользовался встречей с Арсановым и спросил его мнения о выпаде газеты против Кальмана, в частности о главном редакторе её Самарине. Он ответил очень кратко:
– Самарин – дурачок, и к этому больше нечего добавить.
Меня вполне удовлетворил такой ответ.
Смерть Толи Передреева настигла меня внезапно. Она случилась в 1987г Некролог я прочел в "Литературной газете". Он умер ещё молодым, полным неистраченных творческих сил, в 53 года. Подвело его сердце.
Чтобы завершить его полный портрет, приведу в заключение посмертный отзыв о нём поэта Евгения Евтушенко: "... В юности Передреев, сам ещё не сформировавшийся поэт, выступил с грубовато – заносчивыми нападками на Пастернака в журнале "Октябрь". Доброе имя Пастернака тогда ещё не было окончательно восстановлено, и этот геростратизм Передрееву чести не делал. От него отвернулись многие из тех, кто его поддерживал, широко раскрыли свои объятия те, кто прежде его даже не замечал. Думаю, что личная судьба Передреева выражена в его стихотворении "Окраина".

ОКРАИНА

Окраина родная, что случилось,
Окраина, куда нас занесло,
И города из нас не получилось,
И навсегда утрачено село…
Взрастив свои акации и вишни,
Ушла в себя и думаешь сама,
Зачем ты понастроила жилища,
Которые ни избы, ни дома?
Как будто бы под сенью этих вишен,
Под каждым этим низким потолком
Ты собиралась только выжить, выжить,
А жить потом ты думала, потом.
Окраина, ты вечером темнеешь,
Томясь большим сиянием огней,
А на рассвете так росисто веешь
Воспоминаньем свежести полей.
И тишиной, и речкой, и лесами,
И всем, что было отчею судьбой…
Разбуженная ранними гудками,
Укутанная дымкой голубой!"
 
***
Более развернутая история наших отношений с ним дана в моих воспоминаниях «Гнозненские сумерки», имеющихся во всех областных библиотеках Украины, в том числе и в Киеве.
 

№ 3 - 2010 год
 
К 825-ЛЕТИЮ «СЛОВА О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
Юлия Булаховская

«ИДУ НА ВЫ!»

Филологические заметки

Почему я беру такое «воинственное название» (из «»слов» Киевского князя Святослава), говоря о «Слове о полку Игореве» в его историко-филологическом значении?
Дело в том, по-моему глубокому убеждению, что «Слово о полку Игореве» – величайшее произведение древнерусской литературы, принадлежит к не такой уж многочисленной когорте мировых литературных шедевров, как, например, античные «Илиада» и «Одиссея» или же драмы Шекспира, интерес к которым не угасает и теперь, а научно-исторические споры вокруг ведутся и в нашу эпоху, пожалуй, даже с возрастающей силой:
На это есть несколько причин.
Первая – неустановленное имя автора.
Вторая – художественно-словесное и образное богатство самого произведения и его позднейших «отголосков» в художественном творчестве славянского мира, особенно восточнославянского. И третье – главное – это патриотическая идея произведения – призыв к «единству в чем-то главном», «государственном» – перед лицом истинных и непримиримых врагов, а не противников временных и не в частичных раздорах.
Среди таких влиятельных факторов можно назвать и трагический образ самого Новгород-Сиверского князя Игоря, единолично осуществившего и возглавившего поход против половцев в апреле 1185 года, потерявшего, несмотря на личный героизм и героизм своего войска, страшное поражение (фактическую гибель всех его полков); его собственное позорное пленение и смелый побег из плена с возвращением на Родину. Образ князя Игоря в «Слове» оказался психологически глубже центральных героев – воинов обычного «рыцарского эпоса», где только смело сражаются и смело гибнут, например, в западноевропейской «Песни о Роланде».
Тут присутствует и психологически глубокий, положительный женский образ – жены князя Игоря – Ярославны, которая понимает «государственную» вину своего мужа, но прощает его как смелого и «ответственного» человека. Тут присутствует и яркое «поучение» – «золотое слово» Киевского князя Святослава о необходимости единения славянских земель. Тут есть и зарисовки природы в мифологическом духе (обращение Ярослава к силам природы) и даже затмение Солнца как грозное предупреждение людям от этих сил.
Я уже говорила о том, какой творческий и научный резонанс вызвало «Слово» в дальнейшем развитии восточнославянских литератур: своеобразны его русские литературные переработки: В.Жуковского и А.Майкова; восторженные отклики А.Пушкина; особенно много переводов-переработок по мотивам «Слова» в литературе украинской, например, у Т.Шевченко, И.Франко, поэтов, так называемой «Руської трійці», у наших современников М.Рыльского и П.Тычины.
Существует перевод «Слова» и на другие славянские языки, а также западноевропейские (французский, немецкий, итальянский, английский) не говоря уже о том, как это историко-художественное произведение отражено в других видах искусства: в музыке (опера А.Бородина «Князь Игорь»); в изобразительном искусстве – картина В.Васнецова; иллюстрации В.Фаворского. Но самые «страстные» и порой и «пристрастные» дискуссии ведутся уже давно в мире исторических и филологических наук: об авторстве «Слова», подлинном времени его написания (т.е. это действительно старинное произведение или же позднейшая подделка под старину)?
Что дает основание для таких сомнений? Очень высокий, сказать бы, идейно-дидактический уровень поэмы, основанный не на таком уж в историческом понимании важном событии, а сюжет – не напоминающий «рыцарский эпос».
В «Слове» поражает (необычное для древней литературы) органическое сочетание элементов народного творчества и традиции «письменное литературы», изображение стихийной связи человека с природой, которая играет очень важную роль в судьбах князя и его дружины, упоминание о языческих богах.
«Плач Ярославны», который и по содержанию, и по форме близок к народным причитаниям и заклинаниям, и средневековая картина солнечного затмения – картина ужасов.
Поэма поражает, с одной стороны, раскрытием глубокой политико-социальной идеи «единства», с другой стороны – своим глубоким психологизмом и даже лиризмом, что не характерно для древней литературы.
Для толкования разных мнений в понимании подлинности или же неподлинности «Слова» есть также немало фантастических предпосылок. Его якобы случайно нашел любитель и собиратель русских древностей в начале 90-х годов XVIII-го века – граф А.Мусин-Пушкин (опубликовавший это произведение совместно с А.Малиновским и Н.Бантыш-Каменским) с русским его переводом (со старорусского языка) и комментариями в 1800 году. Этот подлинник погиб (так же, как и большая часть экземпляров перепечатанного издания) в 1812 году. Очевидно вскоре после «открытия» «Слова» с рукописи была снята копия для Екатерины ІІ-ой, впервые напечатанная лишь в 1864 году.
Начав глубокое историко-филологическое изучения «Слова» со стороны разных квалифицированных исследователей, например, М.Максимовича, Ф.Буслаева, О.Огоновского, А.Потебни; в 20-ые – 30-ые году прошлого века на Украине: В.Перетца, Н.Грунского, А.Белецкого, издания 50-х годов с квалифицированными комментариями С.Маслова и Н.Гудзия, был опубликован целый ряд статей, посвящен¬ных вопросам «Слова», Л.Булаховского
Перед тем как остановится чуть подробнее на работах А.И.Белецкого и Л.А.Булаховского о «Слове», я хочу подчеркнуть, что именно заставило меня это сделать? Определенные «дискуссии» в историко-филологическом мире по поводу «Слова» были всегда: они могут иметь место и сейчас. Но не в столь же категорической одно¬начной форме, когда утверждается, что «Слово о полку Игореве» – это исключительно украинское произведение, написанное на Украине и только о ней, что язык этого произведения – однозначно украинский и т.д., т.е. научное исследование ведется в ультрапатриотическом и крайне примитизированном виде, в стиде тех утверждений, что Н.В.Гоголь был только украинским писателем, что А.С.Пушкин написал поэму «Полтава» – в полном разрезе с подлин-ной историей Украины, и сам вообще, оказывается, не был выдающимся поэтом – это выдумка советской пропаганды, лично И.В.Сталина.
Дело в том, что подлинного (старинного, оригинального текста «Слова») ведь никто не видел. Трактовка его то в русском, то в украинском лексическом разрезе базируется не на нем, а на ли¬те-ратурных его переводах и обработках!
Следовательно, в «обработках» В.Жуковского и А.Майкова, например, будет много «русской образности» и русской лексики, а в украинских – соответственно – «украинской образности» и лексики, причем у Т.Шевченко («Плач Ярославны») – центральной Украины, а у И.Франко и «Руської трійці» – Украины Западной.
Что касается Гоголя, да, у него очень богато представлена «украинская тематика», «украинская образность» и, «украинская лексика», но где? В «Вечерах на хуторе близь Диканьки», в «Сорочинском ярмарке», в «Вие», в «Майской ночи или Утопленнице», но ее вовсе не будет в «Петербургских повестях» «Невский проспект», «Шинель», «Нос», «Художник» Пушкин пишет о Полтавской битве 1709 года не с «исторических позиций» о гетмане Иване Мазепе, которого пропагандируют многие (но не все) историки современной Украины.
Теперь вообще приведу мнение о «Слове» Академика А.И.Белецкого (цитирую в русском переводе): «В староукраинской литературе XVI-XVIII веков мы не находили прямых откликов «Слова» подобных тем, какие встречаются в русских воинских повестях о победе князя Дмитрия Донского над татарскими ордами на Куликовском поле. Зато давно заметил черты сходства стилистики «Слова» со стилистикой украинского фольклора, так же, как и фольклора русского.. Все это свидетельствует о том, что «Слово» самая блестящая часть наследия Киевской Руси и ныне живет и прежде всего восходит больше к украинской литературе… Поэтому лишена основания борьба между русскими, украинскими и белорусскими националистами за однозначную принадлежность поэмы именно той а не иной литературе. Это наше общее великое достояние»). (Олександр Білецький, Зібрання творів у п’яти томах, т.1, К., 1965, „Нау¬кова думка”, с.213, 215).
Что касается академика Л.А.Булаховского, то он очень много внимания уделял «Слову» с филологической точки зрения, доказывая его подлинность под общим заглавием своих статей «Слово о полку Игореве» как памятник древнерусского языка», (но где есть в частности, статья и «О служебных словах – южнорусских « и «О мифологических названиях «Слова о полку Игореве» – (лингвистически доказуемые утверждения), и «О первоначальном тексте «Слова о полку Игореве», а «Заметки и спорные места «Слова о полку Игореве», т.е. толкование, так называемых, «темных мест» в этом произведении, служивших для «скептиков» основным материалом в процессе «отрицания» (ОЛ.А.Булаховский. Вибрані праці в п’яти томах, том третій, К., 1978, „Наукова думка”, с.441-524). Думаю, названные мною работы авторитетных филологов дают серьезные основания для дальнейшего изучения «Слова о полку Игореве» и убедительных дискуссий.

№ 4-2010
 
Виталий Топчий
К 825-ЛЕТИЮ «СЛОВА О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»
 
 Слово о князе Игоре

23 апреля 1185 года новгород-северский князь Игорь вместе с сыном Владимиром, братом «Буй-Тур» Всеволодом Трубчевским и племянником Святославом Рыльским выступил в поход против половцев. Выступил «не сдержавши молодости», не согласовав сво­их действий с великим киевским князем Святославом Всеволодови­чем. Может, переживал, что не смог присоединиться к общерусскому зимнему походу против кочевников. Помешали гололёд и туман – «серен велик». А может, заела чёрная зависть, что не разделил ра­дость победы. Безрассудный князь на свой страх и риск решил по­ис­кать в сепаратном походе к «синему Дону» себе славы и почес­тей дружине. Первого мая дружина князя наблюдала солнечное затме­ние. Плохие предчувствия овладели ратными людьми. Но «зна­ме­нем небес пренебрегая» князь Игорь решил продолжить по­ход, чтобы «Дону зачерпнуть шеломом». Рейд в Степь оказался тра­гич­ным для русичей. Дружина Игоря была разбита, и сразу 4 князя попали в плен. Такого ещё не случалось в русской истории! Пос­ледст­вия тяжёлого поражения были ужасны. «Застонал, братья, Киев от горя, а Чернигов от напастей», – горько сказал Автор «Слова о полку Игореве. Половцы лютыми барсами кинулись на Русскую землю, избивали русский люд от мала до велика и угоняли в полон. А оставшихся в живых обложили данью. По «белке со двора».

Князь Игорь не долго пробыл в почётном плену у своего бу­ду­щего родственника, хана Кончака. Убежал удачно. Вместе с по­лов­цем Овлуром 11 дней добирался к Донцу, а отсюда направился в стольный град своего княжества – Новгород-Северский. И вряд ли бы потомков заинтересовала история смелого, но безрассудного князя, если бы не гениальная поэма неизвестного нам Автора «Сло­ва о полку Игореве».

«Не пора ль нам, братия, начать

О походе Игоревом слово,

Чтоб старинной речью рассказать

Про деянья князя удалого?»

Сын черниговского князя Святослава Олеговича, князь Игорь родился в Чернигове 2 апреля 1151 года. Мать его была из Нов­города. «И нарекоша имя ему в святом крещеньи Георгий, а мирский Игорь, дедом его был Олег Святославич». Игорю минуло 8 лет, – ко­гда отец взял его на встречу князей в Лутаве – приучал к госу­дарст­венной жизни. После смерти отца, Святослава Олеговича (1164 г.), он не получил обещанный удел от нового черниговского князя Святослава Всеволодовича. Двоюродного брата и будущего велико­го киевского князя. И только в 1180 г. получил княжеский стол в Новгород-Северском. Женился на Ефросиньи, более известной по «Слову...» как Ярославна. Она была дочерью галицкого князя Яро­сла­ва, прозванного за свою мудрость Осмомыслом (умён за вось­ме­рых). С Ярославною князь прожил нелёгкую, но счастливую жизнь, имел 5 детей. В исторической науке существует версия, что Ефро­синья – вторая жена Игоря. Так это или нет – оставим спор историкам.

В 1168 г. князь Игорь вместе с 11 князьями участвовал в походе Андрея Боголюбского на «матерь городам русским». «И церкви обнажиша иконами и книгами, и ризами, и колоколы изнесоша все». Сегодня кое-кто в Украине пытается исказить историю Киевской Руси, колыбели трёх братских славянских народов – украинского, русского и белорусского. Из кожи вон лезут, стараясь «перековать мечи на ора­ла», перекроить общерусскую историю в украинскую. Киев опустошил якобы российский князь Андрей Боголюбский. Как видим, это далеко не так. Были среди 11 князей и «украинские».

С укоризненным «златым словом» обратился великий Ки­евс­кий князь Святослав ко всем князьям Руси, когда узнал о поражении дружины Игоря на неведомой реке Каяле. Чтобы смирили свою гордыню, вложили мечи в ножны и прекратили междоусобные войны. Великого суздальского князя Всеволода «Большое Гнездо» (читай: российского по терминологии национально «свідоміх» исто­риков) он упрекнул:

«Князь великий Всеволод! Доколе

Муки нам великие терпеть?

Не тебе ль на суздальском престоле

О престоле отчем порадеть?»

Вот она, суровая правда истории! Автора «Слова о полку Игореве» трудно упрекнуть в великорусском шовинизме.

Для всех князей великой Руси престол в Киеве считался отчим. Все русские князья являлись потомками единого предка – Рюрика. Народ могучей русской державы, «знаемой во всех концах земли», был для Автора «Слова...» един. Поэтому всех славян, от Балтики до Чёрного моря, от Карпат до Волги, он называл «Руси­ча­ми». Для него не существовало разделения общерусской истории на украинскую, российскую и белорусскую. Как это принято в на­стоя­щее время в Украине. Такое разделение носит глубоко конъюнк­тур­ный характер. В угоду политическому моменту. И не имеет под собой никакого серьёзного исторического обоснования.

Вообще князь Игорь много воевал. Против Ростиславичей, князей смоленских. Не убоялся выступить против суздальского князя Всеволода «Большое Гнездо». В междоусобных войнах нередко скло­нял на свою сторону половцев. Черта, характерная для рода Оль­говичей. Впервые, совершив «каинов грех», привёл на Русь по­лов­цев ещё его дед Олег «Гориславич». Этого не простили ему со­вре­менники.

«Прозван Гориславичем в народе,

Князь Олег на Русь пришёл как ворог».

Уже в плену у бывших своих союзников князь Игорь каялся за при­чинённое русской земле зло. Когда в междоусобных войнах мно­го посёк и порубил русского люду, русские жёны были осквернены, а дети разлучены с родителями. Но в плену жил относительно сво­бод­но. Исповедовал его священник, специально присланный для этой цели с Руси. А время проводил в соколиной охоте. Да и вырвался он на волю, возможно, не без помощи будущего свата. Ведь сын его, Владимир, тоже находясь в неволи, женился на дочке Кончака. А через два года после побега отца, вернулся на Русь вместе с женой и ребёнком.

Последние годы жизни князя Игоря освещены в летописях скупо и противоречиво. После смерти черниговского князя Ярослава вокняжился в Чернигове. Именно обращением к Ярославу начал своё знаменитое «золотое слово» великий киевский князь Святослав:

«Где мой брат, мой грозный Ярослав,

Где его черниговские слуги,

Где татраны, жители дубрав,

Топчаки, ольберы и ревуги?»

Умер князь Игорь на 52 году жизни. В научной литературе черниговское княжество Игоря Святославича, как и погребение его в Спасо-Преображенском соборе, остаётся под сомнением.

Князь Игорь – один из многих русских князей – «герой своего времени». Прославился в истории благодаря таланту Автора «Слова о полку Игореве». Деятельность его как державного мужа получила неоднозначную оценку потомков. В своё время Дмитрий Лихачёв отозвался о нём так: «Сын эпохи. Это князь своего времени: храб­рый, мужественный, в определённой мере любящий родину, но безрассудный и недальновидный, заботится о своей чести больше, чем о чести родины».

Академик Борис Рыбаков под индивидуальные черты лич­нос­ти князя Игоря – «нетерпимость, эгоистичность, самоуверенность; хит­рил и обманывал, спешил первым поживиться в половецких вежах» подвёл политичную оценку его деятельности. «Итог аван­тюры Игоря был такой: Правобережье Днепра Святославу (великому киевскому князю) удалось отстоять и не пустить туда половцев, а всё Левобережье... было опустошено, разграблено, спалено... Угро­за нового половецкого вторжения в опустошённую Левобережную Русь, где крепости были спалены, а население захвачено в плен, оставалась не только реальностью, а даже почти неизбежностью».

Но таким князь Игорь выглядит на расстоянии восьми с лиш­ним столетий в оценке наших старших современников. А вот Автор «Слова...» говорит о нём не только без осуждения, но даже с любо­вью. Возможно, тут сказались близкие родственные отношения, а может быть, он принадлежал к близкому окружению князя. Вспомним тоску и печаль молодой Ярославны о любимом муже, Плач её на кре­постной стене в Путивле:

«Обернусь я, бедная, кукушкой,

По Дунаю-речке полечу

И рукав с бобровою опушкой,

Наклонясь, в Каяле омочу.

Улетят, развеются туманы,

Приоткроет очи Игорь-князь,

И утру кровавые я раны,

Над могучим телом наклонясь».

Едва ли князя Игоря можно назвать выдающимся поли­ти­ческим деятелем, скорее – авантюристом. Сложна и неоднозначна оценка его жизнедеятельности современниками и потомками. Но, какими бы противоречивыми не были его поступки, имя князя Игоря навсегда вписано золотыми буквами в историю славянской и ми­ро­вой литературы. Благодаря высокому слогу неизвестного нам Авто­ра «Слова о полку Игореве».

P. S. В статье приводятся строки из поэтического пере­ло­жения «Слова о полку Игореве» Н. Заболоцким. Чернигов


№2-2011
 
Сергей Проваторов, главный редактор газеты «РУССКАЯ ПРАВДА»

 

Гоголевский призыв о любви к России (2 апреля – День памяти Гоголя)

У Брокгауза и Ефрона читаем: «Изучение исторического значения Гоголя не завершено и до сих пор. Настоящий период рус­ской литературы еще не вышел из-под его влияния, и его дея­тель­ность представляет разнообразные стороны, которые выясняются с ходом самой истории…»

Читаем и понимаем: ведь ничего не изменилось! И о себе Николай Васильевич писал: «Я почитаюсь загадкою для всех, никто не разгадает меня совершенно»…

Признаюсь, к стыду своему: никогда раньше не любил его - ни в школе, ни после. Скорее потому, что не открылся он мне, а я - не пришел к нему. А что знал, то было не более чем подхваченные на ветру слова, пойманные на слух, услышанные и тут же отпу­щен­ные и забытые, не успев пробудить в сердце желания наследовать укрытую в них мудрос


Copyright MyCorp © 2019