Форма входа

Поиск

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0




Вторник, 19.03.2019, 16:01
Приветствую Вас Гость | RSS
Литературный журнал "РЕНЕССАНС"
Главная | Регистрация | Вход
Критика 2013-2014


№4 - 2014

Лина Кертман

«ЕЙ ДОЛГО ЕЩЁ И ОТ МНОГИХ ТЕРПЕТЬ…»
                О фильме «Зеркала»

    
Я  с некоторым опозданием увидела этот фильм, пред-премьерный  показ которого  состоялся в Доме-музее Марины Цветаевой в Москве. Прочла, что там было бурное обсужде-ние, на котором в ответ на множество конкретных замечаний специалистов, справедливо указавших на массу искажений важных фактов, режиссёр фильма (Марина Мигунова) заявила:  «К документальной точности я не стремилась. Напротив, мне хотелось, чтобы сценарий изначально был самостоятельным художественным произведением. Каждая сцена - это метафо-ра…». (К её аргументам по поводу  конкретных сцен я ещё об-ращусь).  «Я считаю, что любые нападки на наш фильм абсо-лютно беспочвенны! – поддержала режиссёра актриса  Викто-рия Исакова, сыгравшая главную роль. - Мы показали образ Марины Цветаевой таким, каким его видим и чувствуем».
Сразу оговорюсь: я вовсе не оспариваю право создате-лей художественного фильма  на своё видение личности и судьбы поэта. Но совсем другое дело – грубое искажение из-вестных фактов.
Приведу пример (один из многих) – выбираю его как са-мый «бесспорный»:  Константин Родзевич никогда не был фронтовым другом Сергея Эфрона и не воевал рядом с ним в донских степях, о чём в фильме он лихо сообщает, знакомясь с Мариной («Я друг Сергея ещё с донских степей»), и позднее Сергей Эфрон  «подтверждает»: «Вот он также через Сиваш бежал!». 
Всё неверно: биография Родзевича в годы Гражданской войны была гораздо сложнее, и с Сергеем он познакомился только в Праге.  Они были очень разными людьми, в фильме этого совсем не чувствуется – наоборот:   «похожи, словно братья» - произносится в  сцене, где Марина бросается в объ-ятия незнакомого Родзевича,  якобы спутав его с мужем.  
© Л.Кертман, 2014
Никакой «художественной необходимости» не ощуща-ется в этом «свободном полёте фантазии».                    
Но если  сценарист (Анастасия Саркисян)  и режиссёр (Марина Мигунова) берутся за сюжет о великом поэте,  хоте-лось бы чувствовать их не поверхностную осведомлённость - те самые «скрытые под водой  семь восьмых айсберга», кото-рые  Хемингуэй считал неотъемлемым признаком хорошей прозы (думается, что этот критерий в той же степени правоме-рен при определении   уровня сценария художественного фильма).  Начать этот нелёгкий разговор мне хочется не с от-кровенно неудачных эпизодов, напоминающих атмосферу вульгарных телесериалов, а с интересно задуманного диалога, могущего бы стать одним из по-настоящему сильных моментов фильма. Речь идёт о разговоре  двух равных по масштабу лю-дей, двух великих поэтов –  Марины Цветаевой и Бориса Пас-тернака - о самом больном и трудном. Неожиданная исповедь Бориса Пастернака, рассказывающего Марине о широко из-вестном теперь звонке Сталина с вопросом об арестованном Мандельштаме, поначалу смотрится с напряжённым интере-сом.  В этом случае (в отличие от многих других, о которых речь пойдёт дальше), меня не смущает тот факт, что нет ника-ких документальных свидетельств такого разговора. На такой художественный вымысел создатели фильма имели право, потому что такой разговор между Мариной Цветаевой и Бори-сом Пастернаком психологически  возможен - он соответствует правде характеров и доверительной атмосфере их многолет-ней переписки, в которой Борис Леонидович  действительно откровенно делился многим мучающим его, и если вообразить внезапно случившийся у них момент откровения и после воз-вращения её в Советскую Россию, в «предлагаемые обстоя-тельства» можно поверить, однако художественное создание такого диалога требует большого таланта и большой ответст-венности. 
В самом деле - легко ли представить себе, как реагиро-вала бы Марина Цветаева на эту исповедь, о чём прежде всего подумала бы, какие чувства охватили бы её, что ответила бы. Увы…Не вина актрисы, что вложенная в её уста реплика  настолько не имеет никакого отношения к услышанному, что вызывает разочарование и  острое чувство неловкости. Она говорит:  «Знаешь, Борис, мне казалось, что я никогда не смогу тебя поцеловать, казалось, что мир рухнет, звезда Полынь па-дёт, а теперь могу – как страшно!»  Затем вскакивает  и резко уходит. Подобные слова могли прозвучать в их «заоблачной» переписке,  но как неуместен такой стиль в эту минуту, как  мелко и недостойно это звучит  на фоне только что прозву-чавшего  горестного рассказа, не могущего бы не взволновать реальную Марину Цветаеву! Могла ли она  в такую минуту ни слова не сказать - и не спросить! - о Мандельштаме, с которым её когда-то так многое связывало, которому она посвящала стихи,  да если бы и не это – о  трагической судьбе их общего собрата.  Значит, такой видят её создатели фильма? Но тогда трудно понять слова Марины Мигуновой, утверждающей: «… я ее очень люблю, и я ее абсолютно оправдываю, и я перед ней преклоняюсь именно за ее честность, за ее бесстрашие, за ее верность самой себе». Но такой героини нет  в фильме! – Вер-ная себе Марина Цветаева  не могла бы уйти в такую минуту (даже если бы многое, особенно благоговейные нотки при имени Сталина, резануло её в этом рассказе) – это знают все, кто хоть немного знаком с воспоминаниями о ней, с её пись-мами.
................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................

Более тонкий момент. В воспоминаниях многих  мемуа-ристов можно прочесть, что они бывали шокированы манерой обращения Мура с матерью, некоторые называли это «грубо-стью». Но это слово на языке московских интеллигентов того времени означало совсем не то, что вообразили автора сцена-рия: Мур бывал скорее категоричен, порой высокомерен, хо-лодно ироничен, но «элементарная» грубость его всегда от-вращала.  В его дневнике не раз встречаются такие слова, как «грубость», «отсутствие такта», «невоспитанность»,    «некуль-турность»,  и они всегда объясняют причины его отдаления от того или иного человека. Он бывал потрясён, когда после при-езда в СССР слышал многое никогда прежде не слышанное, а иногда  -  шокирован буквально до ужаса: «Главное, что ужас-но, это то, что этот Воронцов (сосед – Л.К.) говорил исключи-тельно резко и злобно с матерью. Моя мать представляет со-бой объективную ценность  (его понимания этого не видно ни в одном эпизоде фильма! – Л.К.), и ужасно то, что её третируют (…) ничего нет отвратительнее и ужаснее таких « кухонных» трагедий (…) Мать исключительно остро чувствует всякую не-справедливость и обиду (…) Я просто не понимаю, как можно так резко и  злобно говорить» (1941г., январь)  
Как же можно было не почувствовать, до какой степени исключено, чтобы он мог насмешливо выкрикнуть матери: «Если у Вас нет любовника, Вы из-за соли или сахара не меньшую трагедию устроите!» Эти ужасные слова  звучат в фильме в том страшном доме в Болшеве,  где нервное состоя-ние Марины Ивановны приводило её к срывам от любого бы-тового пустяка. Не говоря уж о том, как дико выглядела бы эта реплика  в присутствии Сергея Яковлевича  и других обитате-лей дома  - она была  вообще, ни при каких обстоятельствах – невозможна!  
Впрочем, этот упрёк, вероятно,  справедливее адресо-вать сценаристам и режиссёру  - бедные зависимые актёры! Все интонации исполняющего роль Мура актёра огрублены и сведены к слишком знакомому зрителям современных сериа-лов типу, которому поистине «всё позволено» (любые слова и действия), но вот как запомнился Мур однокласснику в таш-кентской школе: «Манера носить одежду, разговаривать, дер-жаться – всё свидетельствовало о высокой интеллигентности».  
Высокая интеллигентность… Увы, эти слова «не соче-таются» ни с одним из героев фильма.  Забыты само собой разумеющиеся для людей той культуры  нравственные запреты, и поистине мучительно видеть, на какой низкий уровень опущены в фильме люди совсем иного масштаба, до какой степени утеряны в нём и «слух» на их истинный уровень, и чувство такта, которое должно было бы подсказать, что могло быть возможным для  этих людей, а что – невозможно ни при каких условиях, но увы – пропасть между уровнями так велика и так ширится с каждым годом, что это различие, похоже, уже недоступно пониманию многих… 
И потому долго ещё будет актуален пророческий при-зыв, с каким обратилась  к Ирме Кудровой, много лет жизни отдавшей глубокому и честному погружению в мир Марины Цветаевой и открытию его нам, её чуткая читательница:  «За-щищайте от посмертной казни и терзаний её пречистую па-мять. А ей ещё долго и от многих терпеть…». 
        

Е. Босенко 

УРБАНИЗМ И ЖИВОПИСЬ

Несколько лет назад в одной со вкусом обставленной квартире гостям была продемонстрирована привезенная из турне по Европе новая картина (естественно репродукция). При первом взгляде многим показалось, что на ней изображена пара влюбленных, зрительно превращающаяся в много-этажные дома. Со второго взгляда стало ясно: то, что казалось домом с синими окнами – одежда человека. Но образ «чело-век-дом» остался в памяти. Впечатление о интерьерности че-ловека усиливалось явным старанием хозяйки подобрать кар-тину в тон гардин дивана, ковра. Даже люстра, как и все вещи, была в золотисто-синей гаме. Последние годы эта картина стала очень популярной в Киеве и часто украшает обложки книг, витрин, даже чашечек. Теперь ее знают и узнают многие. Эта картина австрийского художника начала XX столетия Г. Климта «Поцелуй». Все же осталось первое впечатление: че-ловек при вещи. Персонажи заложники интерьера, улицы, го-рода, всего вещного мира.
Как и весь рукотворный мир, город – открытая книга че-ловеческих сущностных сил. Потому как и вся культура – чув-ственно-сверхчувственный, материальный и идеальный. Иде-альный – скрытый социальный смысл. Он опредмечивается одним поколением и распредмечиваетсся другим. У С.Я. Мар-шака есть философское стихотворение о Ленинграде, которое начинается со слов: «Все то, чего коснется человек, приобре-тает нечто человечье». Там есть и такая фраза: «А Летний сад – «Онегина» глава». Летний сад – физическая реальность, ис-топтанная туристами и местными жителями. А вот увидеть в нем пушкинский образ способен не каждый, только определен-ной культуры человек, с развитым воображением, понимающий поэзию и историю, способный уловить диалектику чувст-венного и сверхчувственного. 
................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................
Мане считается основоположником импрессионизма. Это он впервые начал экспериментировать с рисунком, ис-пользуя размытость контуров. Одна из первых картин, в кото-рых были нарушены традиции классического рисунка «Скачки» вызвала возмущение, была принята в штыки. Хотя нашему со-временнику кажется вполне традиционной. Нечеткость конту-ров оправдана движением. Всадники изображены с точки зре-ния зрителей. Одновременно зрители изображены с точки зре-ния всадников. Мы привыкли к размытости очертаний, это наш обыденный ракурс взгляда на городскую толпу из транспорта или на транспорт из толпы. Вечно опаздывающий городской житель живет в ритме скачек. Глаз, не успевая за сменой уличных событий, фиксирует быстро меняющиеся сюжеты как постоянную смазанность контуров. Хотя это было еще время экипажей, художники предвидели взгляд из автомобиля в сотни лошадиных сил. Мчащийся по городу водитель воспринимает людей боковым зрением. Образы тем более мимолетны, чем скорость   больше.   Реклама   на   бигбордах,   наоборот,   находится   в   центре внимания, прямо перед ним. Реклами-руемые вещи более реальные, видимы чем человек.
Понятие «встреча», распространенное в коммуникатив-ной философии (О. Больнов, М. М. Бубер), также взято из го-родского опыта. Город формирует разнообразное, но поверх-ностное общение. Мимолетность становится концепцией го-родской жизни. Мы привыкаем и настраиваемся на то, что вслед за встречей наступает разлука. Не переноситься ли эта мимолетность на семейную жизнь?   Нет ли в моде на разводы «городского знака»?
И художников, и философов тревожит разобщенность, атомарность городской жизни. Они ищут выход в альтернатив-ных типах коммуникации. Но причины отчужденности остаются за пределами их видения. 

2013 год

№1 - 2013

Геннадий Бурлюк

 

 

ЗАМАЙДАНИЛИСЬ

Через 67 лет после разгромов фашистских режимов в Германии и Италии новогоднее факельное шествие стало явью в столице независимого украинского государства.
«Не сотвори себе кумира», как говорится в Библии, но человеку, особенно в молодости, по своей природе свойственно иметь в качестве примера для подражания некие духовно созвучные ему исторические Личности.  В политике это свойство находит отражение в запечатлении  на знамёнах радикальных, как правило, партий портретов своих духовных наставников и установлении им памятников.
Нежданно-негаданно получив из рук, раздираемой внутриполитической борьбой и обескровленной мировой экономической ситуацией, Москвы жезл на самостоятельное управление своей теперь уже державой, причём в самых обширных за всю её историю границах, Украина «опьянена» от воздуха Независимости.
Всё ещё не веря в невозвратность воскрешения Советского Союза, украиноязычная интеллигенция и те массы, которые были, по большей частью, несправедливо обижены советской властью, а также примкнувшие к ним «попутчики» начали ожесточённо и достаточно суетливо возводить идеологические и психологические баррикады. Проснувшийся дух национального самосознания, желание разобраться и очиститься от жестокостей сталинизма, приблизиться к общеевропейским демократическим стандартам были использованы радикальными партиями и их лидерами для разжигания истерии против всего «советского» - с правого фланга, и желания сохранить дух «пролетарского интернационализма» и образ Сталина как «вождя всех народов» - с левого фланга.
Тремя основными «китами», на которых спешно возводятся «защитные» сооружения, являются: Язык (мова), Голодомор, репрессии.  
Положения статьи 10-й Конституции Украины гласят: «Государственным языком в Украине является украинский язык. В Украине гарантируется свободное развитие, использование и защита русского, других языков национальных меньшинств Украины».
Учитывая тот факт, что на территории Советской Украины большинством населения примерно в равной пропорции использовались и украинский  и  русский языки, можно было надеяться, что государство обеспечит эволюционное изменение в соотношении знания и использования этих, в лингвистическом смысле родственных славянских языков, естественно, в пользу государственного. Однако языковая нетерпимость, проявлявшаяся во  времена царизма в отношении украинского, с точностью до наоборот проявилась в отношении русского языка в годы независимости (возможно, за исключением Крыма).
   Ввиду угрозы со стороны европейского фашизма в  ходе убыстрённой индустриализации  СССР руководством страны в 30-е годы была допущена стратегическая ошибка, заключающаяся в приоритетном выполнении финансовых и торговых обязательств перед зарубежными партнёрами за поставки промышленного оборудования. В стране два года подряд был неурожай. А значительная часть зерновых, в соответствии с договорами, была вывезена за рубеж. Это породило массовый голод, который особенно коснулся Казахской ССР и многих областей РСФСР. Однако в наибольшей степени эта трагедия затронула Украинскую ССР. Её республиканские руководители, даже видя массовую гибель сельского населения от голода, не осмелились на невыполнение нереальных, в тех условиях, и «спущенных сверху» объёмов сельхоззаготовок.  
В первые же годы независимости на щит была поднята, и справедливо, тема Голодомора, национальной трагедии 1932-33 годов. Однако оборотный смысл этого понятия, трактуемый как сознательное уничтожение украинского народа, абсурден и провокационен. Абсурден потому, что никакой социальной и экономической «выгоды» сталинскому режиму он не мог бы принести, а провокационен, поскольку, естественно, вызывает ненависть ко всему «савецькому».       
  Наиболее острая по своему протестному резонансу – тема репрессий. Она также касалась всего народонаселения Советского Союза, но опять-таки с наибольшей остротой  коснулась украинской интеллигенции довоенной и послевоенной поры.  Плодотворный пласт деятелей театра, кино, литературы и других творческих профессий были покараны по надуманному и всеобъемлющему вердикту – «националист».  
Всё это антигуманное наследие сталинизма является питательной почвой для нарождения и проявления в общественно-политической жизни Украины тех явлений, которые можно обозначить как «радикальный национал-экстремизм».
Недаром в  заявлении Всемирного Форума русскоязычного еврейства говорится: «Мы хорошо помним, как всё начиналось в демократической Германии, когда колонны с зажженными факелами маршировали по улицам… Чем всё это закончилось – приходом к власти тоталитарной партии национал-социалистов…, Бабьим яром и печами Освенцима. Через 80 лет после января 1933 года – в январе 2013-го, мы снова видим марширующие колонны с горящими факелами. Вместо Унтер-дер-Линден – Крещатик, вместо призывов «Германия для немцев!» - речёвки «Украина для украинцев». Вместо лозунга «Ариизировать немецкий бизнес» - лозунг «Отобрать собственность у олигархов и врагов Украины».
Ситуация может развиваться в 2013 году по самым мрачным сценариям – особенно учитывая ухудшения экономической ситуации в стране и появившуюся в стенах Верховной Рады агрессивной группы их 37 депутатов от «Свободы»... Никто на Западе не будет иметь дело с этими любителями этнических чисток и учениками нацистских коллаборационистов».
Не имея достаточного исторического опыта строительства независимого государства, последовательно сменяемые президенты и правительства Украины выбрали печальный, к сожалению, путь агрессивно-хаотичной надстройки на прежнем социально-экономическом фундаменте социалистической республики, так называемых, рыночных отношений.  Это, естественно, привело к недопустимо резкому имущественному размежеванию населения, появлению олигархических кланов, а также к тотальному коррупционному заражению чиновничества на всех уровнях власти.
Стихийным ответом на эти социальные извращения стал  «Майдан 2004  года». Прагматичный компромисс, достигнутый противостоящими политическими силами, позволил тогда, не применяя силовых действий, войти в границы конституционного правопорядка. Поскольку, условно говоря, Восточное электоральное «поле» избирателей было в значительной мере привержено Партии регионов и Коммунистической партии Украины, то основная борьба между другими политическими силами сосредоточилась на, условно говоря, Западном избирательном «поле». Логика политической конкуренции на сузившемся пространстве заставляла партийных лидеров  делать ставку на всё более национально-воинствующие программы и лозунги.
Получив представительство в украинском парламенте партия «Свобода» сразу же громогласно провозгласила  цель - скорейшая «бандеризация» страны. Одним из первых внешних проявлений  этой цели является организация факельных шествий сначала в Харькове, а затем в Киеве.     
    
  Дальнейшее разжигание антироссийских и ксенофобских истерий может лишь ещё больше отстрочить вхождение пока ещё демократической Украины в сообщество  государств, объединённых в Европейский Союз.
В заключении, процитируем некоторые характерные высказывания новоявленного рупора партии «Свобода» одиозной Фарион :
«Истерия вокруг Степана Бандеры имеет два источника пульсации: внутреннее и внешнее. Внутреннее взращено сначала польскими, а потом российскими захватчиками, которые выжали украинскую душу и мутировали сознание украинцев в отступников и янычар – за это нация ещё долго и жёстко будет платить свою жертву и одна из них – по-советски взлелеянных дегенератов…
При такой власти процветает безликость, приспособничество, страх. Это лучшая почва для дегенератов – и их панический страх перед радикализмом интеллектуала, мыслителя, мстителя и воина Степана Бандеры. Их травленный ум, чёрная душа и покорёженный дух иррационально не воспринимает величия этой фигуры, смерть которой зовёт нацию к бессмертию.
Сейчас… несмотря на кажущуюся независимость, внутри государства имеем взлелеянную в советские времена антиукраинскую гидру во главе государства…
Дух Бандеры неистребим… Наши возможности безграничны».
На фоне подобных  по-женски злобных инсинуаций не стоит забывать пророческий призыв чешского патриота Юлиуса Фучека: « Люди – будьте бдительны!»            

 
№2 - 2013
 
Александр Костюнин
НАСИЛИЕ
 
Во всей Вселенной властвует насилие. Тот, в отношении кого оно применяется, объявляет насилие злом. Если же насилие направлено с учётом интересов конкретного человека, группы людей или государства, оно объявляется добром (обычно без учёта обстоятельств). По словам Николая Бердяева, «братство людей не может быть естественным, природным состоянием людей и людских обществ. В природном порядке человек человеку не брат, а волк, и люди ведут ожесточённую борьбу друг против друга. В порядке природном торжествует дарвинизм».
***
Впервые за много лет ты взял жену на охоту. Охота не задалась. Влажная непроглядная тишина повисла над лесом. С добычей в этот раз не подфартило. Теперь до осени – мёртвый сезон. На припёке, на широком крупе вывороченной и поваленной бурей сосны разложили на салфетке бутерброды. Ты с удовольствием глотнул из фляжки мягкого согревающего коньяку. Хорошо… Можно и домой. И вдруг несмело на чёрную, полностью оттаявшую дорогу выкатился опьяневший от счастья и ещё совсем белый в своей зимней шубке заяц. Следом избранница. Перескочили дорогу. Замелькали. Рука привычным, натренированным движением, едва касаясь пальцами, вскинула ружьё к плечу. Выстрел!
– Что ты? Не стреляй в них! – спазм оборвал голос жены. Сжавшись от отчаяния, она закрыла руками лицо. Эхо одиноким трагичным раскатом прокатилось над лесом, перекрывая «человеческий» плач раненых зайцев.
***
Нет, не лев – царь зверей.
Царь зверей – человек.
……………………………………………………………………………………………...........................................................................................................................................................................
……………………………………………………………………………………………...........................................................................................................................................................................
 
№2 - 2013
 
Александр Костюнин
НАСИЛИЕ
 
Во всей Вселенной властвует насилие. Тот, в отношении кого оно применяется, объявляет насилие злом. Если же насилие направлено с учётом интересов конкретного человека, группы людей или государства, оно объявляется добром (обычно без учёта обстоятельств). По словам Николая Бердяева, «братство людей не может быть естественным, природным состоянием людей и людских обществ. В природном порядке человек человеку не брат, а волк, и люди ведут ожесточённую борьбу друг против друга. В порядке природном торжествует дарвинизм».
***
Впервые за много лет ты взял жену на охоту. Охота не задалась. Влажная непроглядная тишина повисла над лесом. С добычей в этот раз не подфартило. Теперь до осени – мёртвый сезон. На припёке, на широком крупе вывороченной и поваленной бурей сосны разложили на салфетке бутерброды. Ты с удовольствием глотнул из фляжки мягкого согревающего коньяку. Хорошо… Можно и домой. И вдруг несмело на чёрную, полностью оттаявшую дорогу выкатился опьяневший от счастья и ещё совсем белый в своей зимней шубке заяц. Следом избранница. Перескочили дорогу. Замелькали. Рука привычным, натренированным движением, едва касаясь пальцами, вскинула ружьё к плечу. Выстрел!
– Что ты? Не стреляй в них! – спазм оборвал голос жены. Сжавшись от отчаяния, она закрыла руками лицо. Эхо одиноким трагичным раскатом прокатилось над лесом, перекрывая «человеческий» плач раненых зайцев.
***
Нет, не лев – царь зверей.
Царь зверей – человек.
……………………………………………………………………………………………...........................................................................................................................................................................
……………………………………………………………………………………………...........................................................................................................................................................................
 
№3 - 2013

Игорь Пиляев
Выступление на Дне славянской письменности и культуры в Росзарубежцентре
(г. Киев, 24 мая 2013)   


Последний певец русской усадебной культуры мировой гений Владимир Набоков, находясь в эмиграции, в стихотворении «К Родине» написал: И тоскуют впадины ступней по земле пронзительной твоей. Кардинальное отличие нас, русских Украины, от русских всего Ближнего (кроме Беларуси) и Дальнего зарубежья в том, что наши ступни находятся на Русской земле. Мы – соотечественники и Российской Федерации, и другого русского государства, которое сегодня называется Украина. Подчеркиваю – не просто её граждане, а соотечественники. Потому что Российская Федерация, Украина и Беларусь – это, как совершенно точно сказал президент Беларуси Александр Лукашенко, – три русских государства, исток у которых один – Киевская Русь. А русских на Украине – подавляющее большинство, какую бы идеологию они сегодня не разделяли. Они – русские по сакральной почве, по крови, по традиции, по основам их языка и культуры, и искоренить это, пока жив народ, невозможно. ………………………………………………………………….…………………………………………………...................................................................................................................................
....................................................................................................................................................................................................................................................................................................................
И нравственно ли непрерывно и напористо поносить всё американское и европейское, пользуясь при этом неслыханными возможностями доступа к информации, предоставленными пришедшим из США Интернетом, пришедшим из бывшей российской колонии Финляндия Nokia, пользуясь тысячами терминов и идей из европейской культуры? Нам нужно, как говорил, классик, «учиться, учиться и учиться».
………………………………………………………………………........................................................................................................................................................................................................
………………………………………………………………………........................................................................................................................................................................................................
И последнее. О русской культуре в Киеве. Намедни приехала погостить в Киеве моя двоюродная сестра из Донецка. Я предложил ей культурную программу. Само собой, оперный театр, Национальный академический театр русской драмы… А она говорит: «Стоп!» Опера – это прекрасно, но в театр Леси Украинки я не пойду, была там на одном спектакле, больше не хочу. Пойду лучше в театр украинской драмы, там Бенюк играет. Я, конечно, попытался переубедить, как же так – первая русская сцена Украины, взял репертуар, стал просматривать названия спектаклей: «1001 страсть», «Жизнь в розовом свете», «Сексуальные неврозы», «Бешеная кровь», «В плену страстей», «Госпожа министерша», «Вверх тормашками», «Её безумные мужчины», «Завещание целомудреного бабника», «Любовное безумие», «Сто пятая страница про любовь», «Последняя любовь», «Слишком женатый таксист»… Как-то не поверилось даже, но это не репертуар дешевого балагана. Это репертуар главного русского театра Матери городов русских – города, давшего миру Михаила Булгакова, Николая Бердяева, взрастившего Константина Паустовского, где расправил крылья гений Ахматовой, где творил Врубель. Города, пережившего шекспировскую трагедию Гражданской, где убит и похоронен Столыпин, города-героя Великой Отечественной. И дело ведь не в том, кто по национальности режиссеры и актеры. Несколько лет назад в Ташкенте в театре «Ильхом» (на убекском – «Вдохновение») я смотрел потрясающий спектакль о русском художнике Александре Николаеве «Усто Мумин» - влюбившемся в Самарканд, воспевшем Туркестан на своих полотнах и прозванном местными жителями Усто Мумин – кроткий Мастер. Режиссер – еврей, в спектакле играли узбеки, татары, русские, таджики. Но почему в «Усто Мумине» так пронзительно звучала дума и боль о Русской земле, русском народе, русской истории? Даже когда говорилось о Ташкенте,Самарканде, мусульманстве и радении с гранатом?
Как же нужно не любить Русь, русскую культуру и русский народ, чтобы придумывать подобные названия спектаклям на главной сцене главного русского театра древней русской столицы? А на русском языке ведь прекрасно говорили и Троцкий, и Берия, и Власов, и Альфред Розенберг…   

 
 
 
 

Copyright MyCorp © 2019